Марта Яковлева, цитаты

голым по голому. голый натянутый нерв.
нерв телефонного провода, электросеть.
небо обложено тучами, город так сер
как одиночество в кубе. упрямо смотреть
на бесполезный экран телефона. молчит.
пишет — билайн, мтс, мегафон — тишина.
где-то по городу мчатся к кому-то врачи,
мне — бесполезно лечиться. я просто одна
в городе пахнущем серым и мокрым дождем,
в городе пахнущем мокрою шерстью собак,
в нежности, вылитой в реку, в которой вдвоем
не уместиться никак.
голым по голому. город облизан чужим,
нервным неровным пупырчатым языком,
небо набухло от слез и упруго дрожит
чтоб не расплакаться черт его знает о ком.
только деревья торчат черенками наверх,
больше ни листика нет, ни травы — ничего.
голым по голому — тянет застуженный нерв
где-то в плече — это осень приливов и волн,
это осень тоски, это осень пустых поездов,
это осень вокзалов и сумок, гостиниц и трат.
в этом городе голом когда-то возможно был дом
а теперь его нет. мне от этого горше стократ.
Читать → нравится
давай будет так: все кончится как в кино
нам пустят титры, а после мигнут экраном
и включат свет. и зрители с кресел встанут
хороший был фильм. конец вот немного странный
а впрочем какая разница? все равно
я тоже встану, не стану плести сюжет
суфлировать реплики, выглядеть резонером
не стану слушать что там случится скоро
не стану верить памятным уговорам
о том что все будет лучше, но попозжей
попкорн рассыплется, кола отпустит газ
все кресла поднимут морды как эскадрилья
рояль на сцене гордо расправит крылья
и тетя Люба в мусор смахнет тортильяс
которые я приносила сюда для нас
давай будет так: здесь просто погасят свет
чуть чуть приберут, чуть чуть приоткроют окна
и подоконник от стрелок дождя намокнет
и шум закадровый наконец-то смолкнет
и мы оставим уже в покое этот сюжет.
Читать → нравится
если бы только знал как бегу от тебя на пустой беговой дорожке, как пытаюсь
имя вымолчать в телефон, а оно все рвется и рвется с губ: как касаюсь памяти,
там где ты — бережно, осторожно, а она — незаживший еще ожог, шрам, уродский
струп
понимаю — больно. сжимаю себя сильней, посулами сладкого отказываюсь от встреч,
и забываю тебя, забываю. уже 18 дней, как я приучаю себя никого не беречь
не искать ни руки, ни бедра, не нащупывать мысленным взором кевларовой нити,
что связала два сердца, прошила насквозь два нутра, я безлико твержу в телефон:
извините, абонент очень занят, он просит перезвонить, и встаю на дорожку
и чувствую треск этой нити между нами растет и растет темный желоб,
чумная дыра
нет, не бойся, нам будет не больно. как мы и хотели. только выпьем таблетку
и доктор сразу разрежет нить: мы ведь даже срастись еще толком-то не успели.
это значит, ему будет легче разъединить.
Читать → нравится
итак, у меня осталось четыре дня.
первый — забыть тебя, а второй — меня,
третий — забыть, как касаться твоей щеки,
четвертый — под пальцами хрупкие позвонки,
и нежность холщовую джинс под моей рукой,
и счастье касаться тебя, возбуждать такой
мазохизм: вспоминать и придумывать это как
я могла бы ласкать тебя вишню рассыпать. лак
на кроваво-красных ногтях от ягод неотличим,
выдохнем вместе, тихонечко помолчим,
и снова взбираться вверх по крутой скале,
нет ничего прекраснее на земле,
чем губами припасть изнутри к твоему бедру.
четыре дня. а после себе совру
что забыла, как пуговицы из петель выпрастываясь — скользят.
и как я тебя хочу.
и как мне тебя нельзя.
Читать → нравится
Господи, какая же нежность, взахлеб, навзрыд!
и вроде бы отболело, прошло, забылось
ан нет — проснешься ночью и смотришь в окно. болит.
и бьется. и лишь бы вдребезги не разбилось.
Господи, какая же боль и какой же свет!
и как же это пронзительно — знать до дна
что-то, что было — этого больше нет, и где-то она вот так же окно. луна.
и где-то она вот так же: слагать слова, и лгать без повода, и без конца курить, и жизнь, которую привыкла делить на два
и которую больше не с кем теперь делить.
Господи, какая же странная эта лю
к чему ты выдумал этот манящий яд?
я, Господи, знаешь, ночами совсем не сплю
теперь. почему же, Господи, эти часы стоят?
Читать → нравится
Бесполезно звонить и писать, говорить: «Смотри,
я постриглась короче, надела пиджак и юбку,
я похожа на ту, что ты любишь » Но — раз, два, три —
шесть гудков. И никто не снимает трубку.
Бесполезно кричать и сипеть, и шептать навзрыд:
«Я люблю тебя так же крепко как в феврале,
и могла б — никогда не вышла бы из игры »
Ведь никто, увы, не станет тебя жалеть.
Шанс дается лишь раз, а потом, хоть проси, хоть нет,
хоть клянись, что исправилась, стала умней и лучше —
кто-то просто выходит из дома и выключает свет,
и здесь нет никого, чтоб слышать тебя или слушать
Читать → нравится
она не любит тебя, больше тебя не любит
самое странное, что мир не заканчивается вслед за этим
вы по-прежнему даже можете жить поблизости,
говорить: приходи, отметим?
звонить и греть их —
чуть замерзшие пальцы как-будто с налетом извести.
самое странное, что она не становится злее, хуже —
даже часто становится лучше: стройнее, глаже
думаешь: что она делает с этим мужем?
думаешь: как мы устроились в этой луже?
плюешь, выпиваешь крепкого или даже
самое странное, что ни кокс, ни трава не лечат,
становится только острее внутри и резче
думаешь: вот убить ее, искалечить,
нежно губами в волосырукиплечи,
господи, ну она лучшая ведь из женщин,
пусть же и ей достанется самый лучший?
Читать → нравится
Я смеялась навзрыд и плакала
невпопад,
Ревновала тебя к одежде, к часам, к
рулю

Но все это было тысячу лет назад.
Я не люблю тебя. Слышишь? Уже не
люблю.
Читать → нравится
этой осенью хочется только снов. одеяла, пледы, горячий чай —
это формула жизни, тугое дно, приучившее отличать
по шагам, дыханию, тишине, темной форме чужих зрачков —
кто останется рядом, а кто и не, и отваживать чужаков
без тринадцати лето. какой-то год. бесконечная нежность стрел.
кто-то трогал чернилами мой уход, кто-то меня хотел,
кто-то пел мне песни, а кто-то знал мое имя по буквам, вплавь —
эта осень нежности — тронный зал моей памяти, но оставь
меня в этой осени хоть на час и немедленно город затянет сном,
все машины встанут, отключат газ, все движенье замрет в одном
бесконечном зевке, полусонном па, на обрывке из полусло
аберация памяти — старый парк. там, где счастье с волос текло
там, где было лето, звенящий шаг, упоительное «живем»,
там, где целоваться, как и дышать, было проще всего вдвоем
упустили, сквозь пальцы, как тишину — и комкаем теперь внутри
бесконечную осень — еще одну в невозможности говорить.
Читать → нравится
а я тебя вижу каждую ночь во сне
ты там такой как всегда — мой, смешной, упрямой,
и дети смеются: «вы такие крутые с мамой!»
и это, что там скрывать, очень лестно мне.
и дети смеются: «как рыбы таращат рты
вот так вы целуетесь. взрослые, вы смешные!»
а я улыбаюсь — ну вот же, мои, родные
и ты обнимаешься, тычешься лбом коты
вокруг нарезают круги и мечтают о мясе,
в компьютере - то ли иглесиас, то ли танго,
я режу салат, нарезаю на ужин манго,
еще половинку наверное пущу на ласси
а дети смеются вокруг и хохочут в голос:
«вы с мамой когда вдвоем дураки — до жути»
но я просыпаюсь, и небо уже раскололось
и пахнет рассветом. и нет тебя. и не будет.
Читать → нравится
невозможно выдерживать эту боль — ей же нет ни промысла, ни преград,
невозможно просто не быть с тобой,
в этом-то ты был прав.
невозможно биться о стылый лед отвержения и обид,
невозможно думать, что все пройдет —
вспыхнет, перегорит.
невозможно жертвовать каждый день в пользу будущих бесконечных благ.
день, в котором не ты, а тень — нашей нежности.
где же она была?
невозможно вернуться в сломанный дом — нас не ждет там никто, ни с кем.
невозможно больше не быть вдвоем,
не вычерчивать на песке
невозможно ни в прошлое, ни вперед — боль зальет меня до кормы.
невозможно думать, что сердце врет
и что мы не случимся. мы
невозможны? не верю, прости, никак. невозможны? пустое сло
мы — реальность, мы — как тавро, как знак,
как единое ремесло,
невозможны? мы? ерунда, ну! бред! невозможнейший из всех снов!
просыпаюсь. тебя здесь как прежде нет.
невозможно?
возможно.
но
Читать → нравится
нелепо и смешно. ты просто есть. вот как простуда, деньги или вторник, неважно, что сегодня ты не здесь, и что тебя опять в дороге кормят роскошным небом над чужой страной. я так светло и счастливо скучаю, хотя ты даже близко не со мной. но темными ночами, или когда как мятый лист восток, а облака свинцом к домам стекают, я думаю, что ты — глухой восторг и нежность кая.
(а может каина?) нелепо и смешно. я это я. хотя сменила имя, моя любовь она всегда со мной — и тем доступней, чем необходимей, но кормят пустота и тишина, возможность раствориться в чьих-то мыслях, и радует, что все же не одна, и даже влюблена в каком-то смысле а все-таки ищу тебя с утра, потрогав всех на улице глазами, ты — след на коже, вязь из нежных ран, души экзамен.
я? просыпаюсь в сизой тишине, сквозь облако шагами город мечу — нелепо и смешно, что ты во мне, куда б ни ехал, но
вернешься — встречу.
Читать → нравится
и когда с головой накрывает боль, и от этой боли мутится свет,
и когда я думаю, что король непременно голый (хотя он нет)
и когда цветы все залиты тьмой или кровью, и все одно,
мир становится темный и неживой (и земля, и небо — в нем все темно)
то какой-то свет изнутри горит и отчасти радость внутри жива,
потому что голос дает мне ритм, силу или слова,
и когда мне город забьет в набат, заставляя проснуться, начать дышать,
тихо тихо расплачется от утрат перепуганная душа
и хотя с головой накрывает боль, только это и дарит свет:
этот голос, в котором наждак, люголь, мед и вереск и да, ответ
на мои вопросы, сомненья, сны этот голос четко звучит во тьме —
я иду на голос. иду на свет. даже если он снится мне.
Читать → нравится
это осень. глухая, слепая и терпкая осень,
сладким яблочным вкусом, имбирным напоем, лимонным внутри
отзывается. лето снова случилось и небо не просит,
а легко изливается на — говори, говори:
все, что было загадано больше не сбудется. баста.
это осень отрежет тебя от желаний и снов,
и покроет замерзшее сердце как корочкой настом,
и заставит тебя разбираться с собой до основ,
до зубовного скрежета, до «не хочу» и «не верю»,
и до первых познаний — чего ты на самом-то деле хотел,
это осень. она начинается с ветра и двери,
открываемой в прошлое тут не смог и вот здесь не успел —
никого не ведешь с белым бантом и тонким смешным рюкзачишком
в первый класс да и я никого никуда не веду.
это осень. она будет в этом году нам немножечко слишком,
но ведь вот что отлично — она все же будет. и в этом году.
Читать → нравится
я хочу целовать тебя в теплый и сонный лоб,прижимать к груди, баюкать, касаться губи шептать тебе нежное — спи же, мой теплый ло,ты так близко, что я теперь все могу.я хочу говорить с тобой словно с самой собой,выбирая все темы, что завелись в мозгуэтой пустой бесконечной выстуженной зимойслышишь, мой ло? ты веришь мне? я смогу.я хочу выбирать для тебя рубашки и свитера,знать дни ангела даже самых далеких кузин,и подписывая открытки для них говорить — поранам с тобой поехать опять в мерсин,чтобы я загорала топлесс у южных скали бежала с тобою за руку по песку слышишь, ло, мне так нужно чтоб ты меня приласкал,ну что тебе стоит, этакому дураку?
Читать → нравится
хочется греть тебя. руками, буквами, молоком,выцеловывать нежное, выговаривать ласковым шепотком,не стыдиться имен дурацких, поцелуев губами в темя,рук отведенных с моими этими «нет, не время, еще не время»,фоток друга друга в классическом утреннем неглиже,в подушках, в пледиках, и в наконец ужепробившихся солнца лучах сквозь мое окно в зеркале, в отражении в «слышишь, но»,ни в каком ракурсе, ни при каком раскладене стесняться и не предавать.хочется греть тебя. нежить тебя и гладить,губами запястья тонкие целовать,а вместо этого я пишу тебе в смсках всякие пустяки,говорю, мол, береги себя, детка и ты, правда, пожалуйста, береги.
Читать → нравится
чертов вторникя почти научилась уже о тебе не думать.
да — и что тут скрывать? —  горжусь вот таким уменьем.
пришлось отвалить психиатру энную сумму,
потом пойти плавать, собрать все рецепты печенья,
работу сменить пару раз, написать полсборника,
и вырастить пару детей мне б еще не помнить
как ты пьешь глинтвейн и на лыжах катишься с горки
но это показывают на изнанке век каждый чертов вторник.
Читать → нравится
у меня во рту соль и камни, вода и вино, я тебя выдыхаю сквозь трубочку в спелые вишни
все случилось давно. неприлично, ужасно давно. но случилось и значит, что мы этим дышим и дышим.
нет успехов, героев и повесть скользит по рукам в сарафанное время вливается день многоточием
я кончаюсь не здесь, начинаюсь обычно не там, прохожу прохожу прохожу между строчками
и свиваюсь как куст, и впиваюсь в тебя как струна, прогрызаю ложбинку под это в податливых пальцах
у меня во рту соль, соль и камни, немного вина и воды и тепла, и желание не расставаться —
еще хоть полчаса говорить, говорить не о том, и катить по дороге горячие спелые вишни
и держать тебя за руку нежность стекла в решето. оказавшись смешной и ненужной и кажется — лишней.
Читать → нравится
Пока ты другим там варишь соленый кофе, куришь или стесняешься снять футболку,
Я тут упрямо рисую знакомый профиль, узкие губы, лоб под короткой чёлкой.
В ванной дышу на кафель, пишу записки, мол отболело, спряталось, пробежало.
Мы подпустили прошлое слишком близко, чтоб оно эдак молча теперь лежало.
Читать → нравится
Ничего не хочется. Разве что — грипп, ангину:
Отличный повод хотя бы недельку побыть с собой.
Я пишу записку: уважаемая Маша, Лена, Марина .
Марта не придет к вам больше. Она болеет. Любовь.
Читать → нравится
комментарии Disqus