Ника Невыразимова, цитаты

Ты изъять её хотел бы и вызволить,
словно текст из повреждённого файлика.
Вот сейчас вы проезжаете изгородь
и старинную суконную фабрику.

Эта женщина – из раньше не виденных.
Только смотрит и молчит, как разведчица
Ты, как рыбку бы, хотел её выдернуть
из сетей, поймавших всё человечество, –

из «Вконтакта», «Одноклассников», Твиттера,
что съедают доли времени львиные.

Из вот этого колючего свитера,
из растянутой его горловины
Читать → нравится
Когда за спиною – дымящийся ров выходных,
прошедших в разлуке, размеренный ад уикенда,
я делаю вид, что, конечно же, мне хоть бы хны,
мелю чепуху кофемолкой, лечу, как ракета,
навстречу тебе через тёмный и душный тоннель.
Два дня друг без друга – ведь это же целая вечность.
Она у меня за спиной, словно в скатке шинель.
И целый клубок из сомнений и страхов наверчен.
Она за спиной Я готовлю какую-то снедь
и очень хочу, избегая вопросов прицельных,
твой голос по капле цедя, наконец опьянеть
и выдохнуть молча себе: «Вот и всё. Понедельник».
Читать → нравится
Пора уже вести себя спокойней,
под бременем грехов отяжелев,
и не пытаться с мясом вырвать корни,
и, наконец, понять: не лев, не лев,
и не был им – пригрезилось, помстилось
Зачем тебе скакать через кольцо?
Зачем тебе теперь, скажи на милость,
всё время вспоминать её лицо?
Не лев, не лев – ну разве только в прошлом...
Растение, не зверь. Забудь о ней,
будь банком хлорофилла, в землю вросшим,
стой на своём, крепись Деревеней.© Copyright: Ника Невыразимова, 2013
Свидетельство о публикации №113121906313
Читать → нравится
Что-то принцесса тоскует и мается,
ходит кругами по тронному залу.
Дайте ей яблоко лучшей румяности
и замотайте её в одеяло.

Что-то сегодня принцессе неможется,
как бы о том не проведали в прессе
Гляньте, рисует цветочки и рожицы –
это классический признак депрессии.

Думаю, повод для ссоры не ищет ли?
Вышла в платке, как старушка в собесе
Смотрит и смотрит такими глазищами,
словно не принц я и с ней не любезен.

Чем она мучится? Верностью? Ревностью?
Что-то сегодня с принцессой случилось.
Дайте ей чаю повышенной крепости,
дайте ей вредных картофельных чипсов!

Что-нибудь дайте – вина, шоколада,
грелку к ногам и от кашля микстуру!

Или давайте я рядом с ней сяду
и обниму эту глупую дуру!
Читать → нравится
Глагольно-коньячное

Глотнуть коньяку, закружить над собой вертолёты,
но, руку вперёд протянув, убедиться: стена.
Подумать: я снова не знаю, ни где ты, ни что ты.
И, словно ударили, сжаться от жалости к нам.

Дождаться звонка – через час. Или два, или девять.
Услышать тебя через шелест воды и помех.
Зачем Чернышевский писал свою книгу «Что делать?».
Достаточно было названия – это про всех .

Твой голос ловить вперемешку с дождём. Почему-то
над нашей с тобою Вселенной – так часто дожди!
За окнами зелено, мокро, расплывчато, мутно.
Но крутится лето, как мощный пропеллер, в груди.

А что же коньяк? Он давно испарился. С лимоном.
Тепло твоих слов собирать, как пчела, про запас.
Нажав на «отбой», посмотреть на ладонь с телефоном
и вдруг задохнуться от глупого счастья за нас.



© Copyright: Ника Невыразимова, 2012
Свидетельство о публикации11206040348
Читать → нравится
Она полночи виски пила, как воду.
В вечернем платье, с грацией леопарда
с утра пошла на рынок для садоводов,
себе купила грабельки и лопату.
Явилась в парк, стараясь держаться прямо,
но чуть кренясь – так птицы летят, подранки,
потом спокойно вырыла в парке яму,
потом туда сложила его подарки.
Землёй засыпав, сделала низкий холмик.
Она бывает в гневе похуже фурий.
Теперь сидит. И любит его, и помнит.
Теперь сидит над ямой, ревёт и курит.
Читать → нравится
Я не сплю о тебе. Фонари не потухли.
Первый дворник лопатой вгрызается в лёд.
Свет в окошке напротив включили на кухне –
кто-то встал и сейчас себе чаю нальёт.

Я люблю этот миг, предрассветное чудо –
в невесомости плыть, в синеве, в тишине,
ощущая, как в трёх километрах отсюда
ты молчишь в потолок и не спишь обо мне.
Читать → нравится
Она давно уже робот, робот,
железный чокнутый дровосек
А ты не слышишь металла грохот,
ты утром рядом спокойно сел.

Она тебе наливает чаю,
нарезав сыра и овощей
Ты ешь свой завтрак, не замечая
стального блеска её очей.

Вы вместе смотрите фильм про НАТО.
Лет двадцать брака, чудесный быт
Она давно уже Терминатор
и очень хочет тебя убить .
© Copyright: Ника Невыразимова, 2013
Свидетельство о публикации №113112705799
Читать → нравится
Сказочное

Он и золушка с мачехой, он и старик со старухой,
но такие слова говорит в телефонное ухо,
но такие записочки мне оставляет под камнем –
просыпаясь, ищу их, песок разгребая руками.

Он мне пишет: «Скучаю смертельно, работаю плохо:
не успел перебрать обязательный центнер гороха,
а сегодня отправлюсь обратно закидывать невод.
Как хочу я сидеть с тобой рядом! Желательно слева».

Проступают сердечки на дне моей чашки кофейной.
Нам, конечно, помогут и рыбка, и тётушка фея –
нарисуют, потом оживят целый ворох картинок,
где он будет со мной танцевать. Без хрустальных ботинок.
Читать → нравится
Ртутный столбик до минус семнадцати рухнул и замер.
Злые змейки позёмки кусаются на бульваре.
Знаешь, что говорят сыроделы о пармезане?
Говорят, это сыр, который ждут, а не варят.

По нему ударяют серебряным молоточком –
по каким-то особо чувствительным сырным точкам,
чтоб по звуку узнать, нет ли в круге пустот и трещин,
поспевает ли сыр, ну, и прочие важные вещи.

Я, конечно, не сыр. Я, наверное, больше ворона.
Эти минус семнадцать сегодня не Крым и не Сочи.
Видишь, змейки позёмки гуляют по Малой Бронной?
Простучи меня нежно серебряным молоточком –

на готовность проверь, на наличие в сердце трещин.
Я отвечу тебе, зазвенев, как звенят трамваи,
что я горькая травка из рода женьшеневых женщин
и что я пармезан, и меня только ждут, а не варят.....
Читать → нравится
В густом вечернем транспортном потоке он движется домой в своей машине в Москве, в Самаре, во Владивостоке – не важно где, не станет трасса шире, ведущая домой Она всё уже, и хочется свернуть на повороте, хотя нельзя, конечно: стынет ужин. А если нет, на стол скорей накройте. Иначе он свернёт, мужчина этот, поскольку всё ему осточертело и хочется не осени, а лета, и хочется ко мне душой и телом.
А я живу за правым поворотом, и даже руль всё время вправо тянет. Мужчина возвращается с работы. Он Робинзон. Один. Островитянин. Кричат клаксоны злыми голосами. Он вспоминает всю меня – по кадру. Он заблудился в чаще. Он Сусанин. Он не на ту заехал эстакаду – не в те края – в Шанхай, Париж, Панаму? Он пятницу глотает, как отраву. Он едет мимо знака «только прямо» и думает, как он свернёт направо
Читать → нравится
Он звонит: «У меня есть пара часов».
Она срывается.
Вешает амбарный засов
на компьютерные девайсы.
Быстро бежит по лестнице: цок-цок-цок.
Держится молодцом.
Она ломает свой график, утренний ритм.
Она сама не знает, что говорит,
но, вероятно, глупое что-то, доброе,
пока они целуются, как подорванные,
как два тяжеловеса тяжелораненных...
Они всегда встречаются на окраинах.
Она с ним вместе ездит по Химкам-Ховрино
и говорит про Моцарта и Бетховена,
про кольцевую рифму и новый Windows.
Они опять не знают, когда увидятся.
Она его не спрашивает: «Когда же?»
Совсем не получается жить адажио
и не бросаться в жаворонки из сов.
И только пара, пара,
пара часов.
Читать → нравится
Выпал внезапно очень тяжёлый месяц:
время стучит, опять ничего не лечит.
Может, оно и лучше, что мы не вместе
и от проблем друг друга свободны плечи.

Холодно, голо. Снежные мухи. Морось.
Серое небо липнет снаружи к шторкам.
Ветер свободы, если он пьётся порознь,
плотный, противный, горький – почти касторка.

Я не считаю дни, не считаю ночи.
Просто листаю сутки – по пять, по десять.
Мы перейдём границу поодиночке,
каждый теперь лишь сам на себя надеясь.

Мы за чертой оставим тоску и нежность,
мы их пристрелим – пальцы уже на спуске.
Мы перейдём границу? Кошмар, конечно.
Но ничего. Мы как-нибудь по-пластунски.

Будем друг другу слать по привычке вести,
много поймём про жизнь и другие вещи.
Может, оно и лучше, что мы не вместе,
мой перебежчик,
бедный мой перебежчик
Читать → нравится
Боялась гроз, бежала к нам в ночи
неграмотная старая соседка,
и дверь мы открывали ей нередко,
и оставляли, кажется, ключи
Крыжовника с малиной было всласть,
и вишня удалась тогда на славу.
А цепь велосипеда порвалась,
и полетел седок его в канаву,
успев поймать с багажника сестру.
Ей было 5. Не испугалась даже.
Лечились подорожником. К утру
болело всё. «Родителям не скажем».
А в дождь играли с бабушкой в лото.
От ветра раздувались занавески.
Про многое – про это и про то –
поговорить мне больше не с кем. Не с кем.
Читать → нравится
Они встречаются в малых дозах,
летя на крыльях, держась за воздух.
Они привыкли вот так встречаться –
тайком от родственников, начальства,
от большеглазых враждебных окон
Они привыкли ходить под током,
не знать, удастся сегодня, нет ли
Они, встречаясь, срывают петли,
срывают крыши, крюки, стоп-краны,
и поцелуи, и чьи-то планы,
держась за воздух – и воздух держит,
в нём много горечи и надежды,
в нём запах листьев кленовых палых
Они встречаются в дозах малых,
а если дозы принять большие
и встречи эти чуть-чуть расширить,
в часах свихнётся кристаллик кварца,
и им придётся
не расставаться.
Читать → нравится
Осень движется. Бессонные не спят.
Осень голая уже, не золотая
Это время посчитать своих цыплят,
время складывать. Но мы-то вычитаем.

У порога грустно топчется зима.
Разбегаются цыплята, люди, чувства
Я проверила пустые закрома –
ни соломки, ни соломинки. Не густо.

Но осталось у меня, в конце концов,
небо чистое – без мусора и пыли,
вертолётик с человеческим лицом
и фонарь, который выключить забыли.
Читать → нравится
Что мне покажет памяти провал –
сейчас, на расстоянии в полгода?
Как я всегда купить просила воду
(её потом никто не открывал),

как, завернувшись в пыльную портьеру,
открыв окно, курила – в снег и стынь,
а за окном ничком лежал пустырь –
весь из себя инкогнито и терра.

Стакан стоял опасно на краю,
и телевизор прикреплялся к стенке.
И высоко висело полотенце,
а ты не знал, что я не достаю.

И падал снег, и становился гуще.
Я выдыхала дым над пустырём.
И жили мы, как будто не умрём.
И, кроме шуток, были всемогущи.
Читать → нравится
Нет, не входить в одну и ту же реку.
Войти в кружок – в какой-нибудь дурацкий –
любителей, допустим, канареек.
По воскресеньям с ними собираться.

Войти в подъезд, с зонта роняя капли,
в доверие войти к кому попало
И закопать на огороде грабли,
пока они меня не закопали.

Понять: всё это было делом гиблым,
и, наконец, совсем освободиться.
И завести товарища по играм,
и завести с ним множество традиций

Жизнь превращает в стерео из моно,
а стаю чёрных воронов – в колибри
коньяк Мартель, закушенный лимоном
почти шестидесятого калибра
Читать → нравится
А мы?Спросить друг друга, какие новости,
и не ответить, забыв клише.
А мы — по правде, а мы — по совести.
А мы, как ангелы, — о душе.
А встреча за год, наверно, сотая.
Сквозь прорезь маски кричат глаза.
Совсем не трудно смотреть в лицо твоё:
до хруста выжаты тормоза.
А мы такие теперь приятели —
два тёплых зверя в кольце зимы.
А мы — по правилам, по понятиям.
А кто по трупам? Не мы, не мы!
А мы — как лучше, а мы — по разуму.
Два светофора и поворот
А у любви моей руки связаны
и липким скотчем заклеен рот.
Читать → нравится
Это декабрьское время, московское время.
Где-то на юге зимуют и чибис, и ремез.
Время для тыквы и туфелек, золушки, феи.
Время горячечных встреч, полутёмных кофеен,
снов, забежавших вперёд, и цветов запоздалых.
Клара и Карл позабыли свой спор о кораллах.
Оттепель резко сменяется ветром и стужей.
Время, в которое ты мне особенно нужен.
Время из нор выходить, вылезать из траншеи,
время разматывать шарф, защищающий шею.
Время, которое мы неосознанно тянем, —
время пить кофе, касаясь друг друга локтями.
Читать → нравится
комментарии Disqus